интерес к уловкам призраков

Не люблю цветущие тополя в Москве и скучные книги.
Зато люблю наблюдать крушение или возникновение вещей.
Это у меня от Гераклита.
Ну помните - огонь из которого все рождается и в котором все погибает.

Наше дряхлеющее солнце очаровывает меня.
Если бы моя рефлексия не была отравлена духом, я бы позволил себе заметить,
что все остальное - это смешной хлам.
Может быть следует упразднить душу, вместе с ее чаяниями и бедами,
а заодно и этот любопытный и мятущийся дух,
а уже затем проявлять интерес к уловкам призраков и к стадиям обманчивых видимостей.

Впрочем, у меня по прежнему достаточно пыла и экзальтации для того,
чтобы наблюдать крушение литературы и жизни.
А может быть сознание разовьется и расширится до такой степени,
что все ваши тайны станут прозрачными, а из ваших бед испарятся последние остатки загадочности.
И тогда, возможно, откроются все горизонты,
но ни один из них уже не возбудит любопытства.
Ведь очарование упадка - это очарование времени из которого вытекла жизнь,
представлявшаяся до этого обычной системой недоразумений.

Avel_Hladik : LiveInternet - Российский Сервис Онлайн-Дневников:

"Читал где-то что одна тетка в США взяла кредит для того чтобы оплатить услуги киллера. Заказала собственного мужа...
...Одним словом добыла лаве на волыну и пару маслин...."

ФОТО НА ПАМЯТЬ

Когда количество мудрости переходит все границы - это обескураживает меня.
Ведь существую более традиционные механизмы порабощения и нетерпимости чем эта извращенная склонность к святости и самолюбованию.

Когда. пережив словесное безумие, весенние потрясения и собственную смелость я провалился в глубокую щель между Марком Аврелием и Нероном - волчья душа и свирепость переполнили меня.
Понимая, что от будущего нет никакого проку, я влюбился в вечность, которая до этого времени казалась мне удручающим явлением.
Но оказалось, что нет лучшего наслаждения для маразматика, чем лицезреть сказочный вечный мир, навсегда пропадая в его причудливых орнаментах.


РЕМЕСЛА. ПОСУДНАЯ ЛАВКА



МЫ СТРОИМ ДОМ


[more=ДАЛЬШЕ ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО КАРТИНОК ИЗ ПОСЛЕДНЕГО ПУТЕШЕСТВИЯ В ПЕРСИЮ]

ЗОРОАСТРИЙСКИЙ ХРАМ В ЯЗДЕ и, собственно, сам пророк во плоти




ПОДРОСТОК НА КРЫШАХ В ГОРОДЕ КАШАНЕ



МИНАРЕТ



И ТАК ВЕЗДЕ




РЫНОК В ИСФАГАНЕ




ТРИДЦАТЬ ТРИ АРКИ



ВЕЧЕРНИЕ СКОВОРДКИ



ВЕРБЛЮЖЬЯ КОЛЮЧКА



КУМ - СВЯЩЕННЫЙ ГОРОД


ЛЕСТНИЦА В НЕБО


МАШИНА!!!???



МЕЛЬНИЦА В КАШАНЕ Эта мельница делает специи. Большое каменное колесо-жернов раньше таскал ослик. Теперь электромотор. Остальное не изменилось. Стены внутренней пещерного вида помолочной имеют цвет иранского шафрана, муската и дорожной пыли. Вековой аромат валит с ног.



МЕЛЬНИЦА В КАШАНЕ - ЕЩЕ РАЗ НА ПРОЩАНИЕ



ПОДРУЖКИ



ПОЛДЕНЬ В ЯЗДЕ



ПОЛДЕНЬ В ПАРСЕ



ПОПУТЧИКИ



ПОСЛЕ ОБЕДА. МЕЙБОД.


ПУСТОЙ ДВОР



РЕМЕСЛА. ВАМ ПИСЬМО.


РЕМЕСЛА. ВЕНИКИ МЕТЕЛКИ



РЕМЕСЛА. ДЛИННЫЙ ДЕНЬ




РЕМЕСЛА. КОВЕРНЫХ ДЕЛ ТКАЧ



РЕМЕСЛА. ТУК ТУК!!


РЕМЕСЛА. ТУК! ТУК! ТУК! ТУК!


ТЕПЛЫЙ ВОЗДУХ



СВЕТ И ТЕНЬ



ЗОРОАСТРИЙСКОЕ СВЯТИЛИЩЕ ЧАК ЧАК



ХРАНИТЕЛЬ ОГНЯ



СИНЯЯ УРНА



СОЗДАТЕЛЬ ЧАЙНИКА



СТАКАН ВОДЫ




РЕМЕСЛА. ТКАЦКИЙ СТАНОК



СТРЫЙ ВЕЛОСИПЕД



ТЕНИСТАЯ УЛИЦА



ТЯЖЕЛАЯ НОША




УХОДИМ



ФАРСИ



ЗДЕСЬ УМЕРЛИ БОГИ



ЧАЙ ТЕНЬ ПОЛДЕНЬ



ЧЕРНЫЙ КОТ



ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ!



ШИРАЗ



РОЗОВЫЙ ГОРОД



ФОТО НА ПАМЯТЬ

три пронзительных вещи

Раб, выступающий в роли творца.
Давая имена вещам и поступкам, снимаешь проблему необъяснимого.
Духовная жизнь превратилась в упражнения в мошенничестве во спасение.
Интеллект озабочен разными трюками.
Благодаря этому я живу в легкой, удобной, слегка искаженной реальности.
Научившись манипулировать словами, разучился смотреть на вещи.

Рефлексия зародилась в час изгнания.
Отсюда такая напыщенность и словесный пафос.
Благодаря им я закрыл для себя навсегда три пронзительных вещи:
- невыразимую Вселенную,
- чистый объект и
- обнаженное событие.
Вот она - последняя храбрость при встрече лицом к лицу с самим собой.
А то, что у косноязычного Адама было лишь жестом и защитной реакцией
у меня и мне подобных превратилось в теорию, в бессодержательные, напыщенные затертые абстракции и созвучия.

"без грехов мы бы никому не были нужны"

терзания коленопреклоненной козявки

Иногда стоит пойти на работу ради того,
чтобы провести там целый день.
С обеда и до позднего вечера.
Вдоволь насладится головной болью,
теряя последние иллюзии,
и возбудить свои ясновидящие железы только для того,
чтобы понять, что все ничтожное и хрупкое по-прежнему остается для вас темным и недоступным пониманию.
А еще осознать, что эти часы, напоенные трезвомыслием -
время, очищенное от самого себя,
вышедшее из игры, подвешенное к вашему «я» ушло навсегда.
И как обрести его?

Труд выводит меня из равновесия.
Как и всякое сообщничество с другими.
Участие в поголовном фарсе приводит к тому, что я, совершая те же самые действия, что и они,
не вкладываю в них никакого пыла, пафоса или цеховой убежденности.
Это плутовство, которое, впрочем, позволяет успешно преодолевать приступы трудоголии
или мешать их возвращению.

Отсюда неутешительный вывод, - окончание рабочего дня –
эти терзания коленопреклоненной козявки, пережившей мировую катастрофу:
она испытывает мутации гордыни – своеобразные метаморфозы мании величия,
когда, выходя вечером на улицу, наблюдает рассеянное человеческое стадо,
оставленное наконец без присмотра своим корпоративным пастырем…
Они все смирились с несвободой, которую втайне, может быть обожают,
и теперь, в этот теплый вечер сообщничают в коллективной усталости,
толкаясь и не доверяя никому, даже самим себе...